Разрешение международных споров в рамках международной судебной процедуры

 

Судебная процедура урегулирования спора предполагает передачу спора постоянно действующему судебному органу для вынесения им юридически обязательного решения. Сегодня действуют международные судебные учреждения (трибуналы) с общей (Международный Суд ООН) или специальной, например, Межамериканский суд по правам человека, юрисдикцией. Предшественником Международного Суда ООН была Постоянная палата международного правосудия, созданная в 1921 году в рамках Лиги Наций. Судебный способ урегулирования споров предусмотрен Уставом ООН и Манильской Декларацией и следует в этих документах сразу за арбитражем, который является его историческим предшественником. Эти два способа разрешения споров различны, хотя имеют как общие черты, так и различия. Главной общей чертой является юридическая обязательность выносимых решений, в частности обязательность арбитражного решения (award) для спорящих государств как общепризнанный принцип международного права была подтверждена Международным судом ООН в деле о действительности арбитража по спору между Гондурасом и Никарагуа 19601. Отличия же носят организационный характер и выражаются в стабильности состава международного суда, определении его процедуры и компетенции, а также применимого права в учредительном договоре, статуте. Как отметил Ф.И. Кожевников, «с точки зрения международного права не существует никакого различия между решениями арбитража и судебного разбирательства (международного суда)»2. Кроме того, «Устав ООН в ст. 33 не устанавливает принципа соподчинения между арбитражем и судом, а ст. 92 указывает только на то, что Международный Суд является главным судебным органом ООН. Вместе с тем в международном праве нет запрета для обращения в Международный Суд с жалобой на решение по существу, принятое иными инстанциями»3. В связи с этим Л.С. Лазарев предлагает «ввести в практику межгосударственных отношений возможность апелляции решений арбитража в Международный Суд»4. Эта идея кажется спорной, так как по-сути она предлагает создать иерархическую международную судебную систему, состоящую из нескольких судебных инстанций, решения которых будут иметь различное правовое значение. Однако, видимо, в современных условиях существования суверенных государств и отсутствия абсолютной обязательной юрисдикции тех или иных судебных органов и арбитражей, будет крайне сложно реализовать эту идею.

В соответствии с Уставом ООН, Международный Суд ООН призван разрешать правовые споры (ст. 36), а компетенция Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи, в соответствии с главой VI Устава ООН (ст. 33-38) значительно больше. Однако, в деле Никарагуа против США Международный Суд подчеркнул, что «оба эти органа [Международный суд и Совет Безопасности] могут осуществлять разные, но дополняющие друг друга функции в отношении тех же самых событий»5. Как указывалось выше, Международный Суд ООН руководствуется в своей деятельности Статутом и основывается на принципе согласия государства на рассмотрение дела, которое может быть выражено в специальном соглашении о передаче дела в Международный Суд или в виде одностороннего акта признания его юрисдикции в форме декларации на основании ст. 36 (2) Статута. В случае спора о признании юрисдикции Международного Суда, он сам вправе разрешить этот вопрос, причём, как было указано в деле Нотебом, это право происходит не только из положений Статута, а из международного права в целом6. Важно, что только государства могут быть сторонами в судопроизводстве Международного Суда. Суд на основании ст. 36 Статута решает как вопросы факта, так и вопросы права7. Причём, случалось, что для установления фактов проводились выездные заседания Международного Суда ввиду необходимости исследования доказательств на месте, например, в 1997 году по делу Габчиково-Надьмарош8.

Решение Международного Суда является обязательным для сторон и не может быть обжаловано9. Разрешит ли это решение спор зависит от воли сторон и от самого предмета спора. Государства, к примеру, могут договориться использовать суд лишь для того, чтобы получить информацию о применимом праве и принципах, как было в деле о Континентальном шельфе Северного моря10, или определить, является ли спор предметом обязательного арбитража11. В подобных случаях для окончательного разрешения спора государствам необходимо предпринять дальнейшие меры.

Возможны сложности с признанием решений, особенно если проигравшая сторона изначально не признавала юрисдикцию Международного Суда. С другой стороны, обычно не возникает подобных проблем, так как, передавая дело на рассмотрение в Международный Суд, стороны явно подтверждают своё желание урегулировать спор.

Следует отметить также роль и значение практики Международного Суда в международном праве в целом. Известно, что Статут Международного Суда в ст. 38 предусмотрел использование судебных решений в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм. Как постановил сам Суд в решении по анло-исландскому спору о рыболовной зоне, «Международный Суд не создает право»12, однако, как было отмечено Шоу, «его многочисленные позиции по вопросу о том, что есть право, имеют высочайший авторитет»13, поэтому для понимания сущности современного международного права необходимо уделять внимание практике Международного Суда, так как в ней находят отражение многие спорные вопросы международного права и даётся толкование многих важных правовых норм. В частности, в деле об инциденте над Локерби Суд отметил, что в связи с тем, что ст. 103 Устава ООН провозгласила высшую юридическую силу обязательств государств, возникающих в силу Устава ООН, то обязательства государств по резолюциям Совета Безопасности имеют большую юридическую силу, чем обязательства из международного договора14.

Особого внимания заслуживает применяемая с 1982 года (спор о делимитации морской границы в районе залива Мэн между Канадой и США) практика создания камер Международного Суда для рассмотрения конкретного спора (ad hoc). Здесь, как можно заметить, синтезируются элементы арбитража (выбор судей по соглашению сторон) с постоянным характером Международного Суда.

В связи с этими особенностями, как отметил С.Л. Лазарев, эта процедура «в ближайшее время может стать одним из самых распространённых судебных средств мирного разрешения межгосударственных споров»15. Таким образом, использование камер ad hoc может повысить роль Суда как средства мирного разрешения споров.

В целом, многие исследователи отмечают возросшее в последние годы внимание со стороны государств к Международному Суду, что выражается, в частности, в значительном увеличении количества рассматриваемых дел в 1990-е гг., а также признании обязательной юрисдикции Суда многими государствами.

Существует множество судов, обладающих специальной юрисдикцией в отношении тех или иных вопросов, тем не менее, наибольшую важность приобрели специализированные суды по правам человека, в том числе Европейский суд по правам человека в Страсбурге и Межамериканский суд в Сан-Хосе. В практике этих судов преобладают дела, рассматриваемые по жалобам индивидов, но Европейский суд по правам человека, например, обладает юрисдикцией и по спорам между государствами16.

Различные судебные органы специальной юрисдикции были предусмотрены Конвенцией ООН по морскому праву 1982 года, в числе которых – Международный трибунал по морскому праву и Трибунал по морскому дну. Международный трибунал по морскому праву, созданный по желанию государств-участников Конвенции 1982 года, призван разрешать на ее основании возникающие между государствами споры. Трибунал, начав в 1997 году с дела о танкере «Саига»17, выработал свою, особую практику разрешения споров. Что касается Трибунала по морскому дну, то он был создан в связи с особой спецификой правового регулирования использованием морского дна в рамках специальной юрисдикции. Интересен тот факт, что Конвенцией 1982 года установлено, что юрисдикция Трибунала по морскому дну автоматически признаётся всеми странами-участницами Конвенции, в то время как для установления юрисдикции Международного трибунала по морскому праву необходимо наличие специального заявления спорящих государств о признании Трибунала предпочтительным средством разрешения их спора. Видимо, шагом вперед, по-сравнению со Статутом Международного Суда ООН, стало предоставление Конвенцией 1982 года возможности быть стороной в рассматриваемом Трибуналами споре не только государствам, но и другим субъектам международного права, в том числе различным организациям. Кроме того, Конвенция предусмотрела возможность формирования специальных палат в рамках Трибуналов для рассмотрения конкретного спора, предоставив сторонам спора воспользоваться некоторыми вышеупомянутыми преимуществами арбитража, в т.ч. возможностью влиять на состав суда.

 


 

 

  1. Arbitral award made by the King of Spain on 23 December 1906, Judgment, ICJ Reports 1960, p 192
  2. Кожевников Ф.И., Шармазанашвили Г.В. Международный Суд ООН, М. 1971, с 11
  3. Там же, с 91
  4. Лазарев С.Л. Международный арбитраж, М. 1991, с 181
  5. Military and paramilitary activities in and against Nicaragua (Nicaragua v USA), ICJ Reports 1984, p 435
  6. Nottebohm case, Preliminary Objections, ICJ Reports 1953, p 119-120
  7. Статут Международного Суда//Действующее международное право, т.1, М. 2002, с 414
  8. Gabĉíkovo-Nagymaros Project (Hungary/Slovakia), Judgment, ICJ Reports 1997, p 7.
  9. Статут Международного Суда, ст.-cт. 59-60//Действующее международное право, т.1, М. 2002, с 417
  10. North Sea Continental Shelf, Judgment, ICJ Reports 1969, p 3.
  11. Ambatielos, Merits, Judgment, ICJ Reports 1953, p 10.
  12. Fisheries Jurisdiction (United Kingdom v. Iceland), Merits, Judgment, ICJ Reports 1974, p 3
  13. Shaw M.N. International law, Cambridge 1997, p 749
  14. Questions of Interpretation and Application of the 1971 Montreal Convention arising from the Aerial Incident at Lockerbie (Libyan Arab Jamahiriya v. United Kingdom), Provisional Measures, ICJ Reports 1992
  15. С.Л. Лазарев Международный арбитраж, М. 1991, с 149
  16. Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950, ст.33//Действующее международное право, т.2 М.2002, с 276
  17. The M/V Saiga. International tribunal for the law of the sea. Case No. 1. December 4, 1997 // International legal materials 1998 vol. 37, No. 2, p 360