Страхование иностранных инвестиций и институт суброгации: взаимодействие международного и внутригосударственного права

 

Статья посвящена взаимодействию международного и внутригосударственного права в рамках механизма страхования иностранных инвестиций. Теоретические проблемы взаимодействия международного и внутригосударственного права анализируются автором на примере страхования иностранных инвестиций, осуществляемых в рамках проектов государственно-частного партнёрства. Особое внимание уделено региональным и универсальным международным институтам страхования, а также действующему в международном инвестиционном праве институту суброгации и проблематике урегулирования инвестиционных споров.

Ключевые слова: взаимодействие международного и внутригосударственного права, иностранные инвестиции, страхование, суброгация, инвестиционные споры.

1. Общая характеристика и особенности

В процессе многолетней практики международных отношений были выработаны различные формы и методы устранения и минимизации некоммерческих рисков иностранных инвесторов. Механизм страхования некоммерческих рисков иностранных инвесторов отличается от других форм устранения некоммерческих рисков тем, что возмещение убытков инвестора осуществляет не государство, в результате действий которого возникли эти убытки, а третье лицо.

С точки зрения исследования проблем взаимодействия международного и внутригосударственного права на примере проектов государственно-частного партнёрства (ГЧП) механизмы страхования иностранных инвестиций представляют особый интерес, так как, во-первых, в рамках страхования иностранных инвестиций ярко проявляется взаимодействие международного и внутригосударственного права, в частности, на примере института суброгации, а во-вторых, осуществляемые в рамках большинства проектов ГЧП иностранные инвестиции ввиду своего значительного объема и проектных рисков являются объектом страхования либо с использованием международно-правовых механизмов, либо в рамках процедур, предусмотренных внутригосударственным правом стран-экспортеров капитала.

Гарантирование (по сути – разновидность страхования) на коммерческой основенекоммерческих рисков, связанных с инвестированием за рубежом, осуществляется посредством использования существующих на национальном и/или на международном уровнях особых механизмов страхования иностранных инвестиций. Механизм страхования иностранных инвестиций – надежное обеспечение получения инвестором быстрой и по возможности полной компенсации своих потерь, понесенных вследствие реализации некоммерческих рисков. Страхование от политических рисков для иностранного инвестора с практической точки зрения – это альтернативный способ урегулирования вопроса об определении и выплате компенсации, которые зачастую играют ключевую роль в рамках защиты прав инвесторов. Эту точку зрения разделяют отечественные исследователи [2].

В рамках международного инвестиционного права взаимодействуют самостоятельные правовые системы – система международного права и системы внутригосударственного права разных государств. С одной стороны, международное инвестиционное право выступает как продолжение международного права, устанавливающего особый юридический режим защиты иностранных инвестиций. С другой – международное инвестиционное право, находящееся на этапе консолидации, в условиях глобализации становится все более чувствительным к новым экономическим проблемам [4, c. 329-330]. Этот факт наглядно подтверждает институт суброгации, находящийся в плоскости регулирования международного и национального права одновременно.

Основной проблемой в международном инвестиционном праве является обеспечение правовой защиты иностранных инвестиций. Осуществляя инвестиционную деятельность в развивающихся странах и государствах переходной экономики со свойственной им политической и экономической нестабильностью, инвестор рискует тем, что в случае изменения политической ситуации его капиталы могут быть подвергнуты определенным ограничениям или мерам принудительного изъятия. Другими словами, существует реальная опасность, что иностранные инвестиции могут быть национализированы, реквизированы без выплаты своевременной и полной компенсации, как того требуют международно-правовые нормы.

В этих условиях важное значение приобретает институт суброгации (subrogation (англ.)- замена одного кредитора другим), действующий как во внутригосударственном праве большинства стран, так и в международном инвестиционном праве.

Под политическими (некоммерческими) рисками в международном инвестиционном праве понимаются риски причинения ущерба инвестициям в результате событий политического характера: военных действий или гражданских беспорядков, национализации или других открытых и скрытых форм принудительного изъятия иностранной собственности. С точки зрения внутригосударственного права такие события, как правило, квалифицируются в качестве форс-мажорных обстоятельств, освобождающих страховщика от выплаты страхового возмещения страхователю, например, ст. 964 Гражданского кодекса РФ. Частные страховые компании обычно не страхуют инвестиции от некоммерческих рисков. Исключениями из этого правила являются лишь крупнейшие компании, например, Lloyd’s, American International Group и др. Исследователи объясняют такую ситуацию в первую очередь тем, что последствия наступления страхового случая политического характера, как правило, затрагивают все произведенные в данной стране инвестиции, и тем самым бремя ответственности, возлагающееся на страховщика, будет чрезмерно тяжелым [7, c. 25].

Кроме того, для частной страховой компании может оказаться затруднительным взыскание с государства, причинившего ущерб иностранным инвестициям, компенсации в порядке суброгации [5, с. 77]. Так, ответчиком по требованию страховщика, заявленного в порядке суброгации, является суверенное государство, обладающее судебным иммунитетом, что препятствует рассмотрению требований страховщика к государству в каких-либо судебных и арбитражных органах, кроме органов самого государства, которые не всегда объективны. Таким образом, в случае, если ущерб причинен государством, правовой статус страховщика имеет весьма существенное значение.

Традиционно страхование иностранных инвестиций от политических рисков осуществляют специализированные государственные страховые организации, существующие в государствах – экспортерах капитала и осуществляющие страхование некоммерческих рисков национальных предпринимателей, выступающих в роли иностранных инвесторов за рубежом, а также специализированные международные страховые организации регионального и универсального характера, созданные с участием государств [8, с. 163].

Как показывает международная практика, при страховании инвестиций от некоммерческих рисков соответствующие организации должны иметь статус государственной или международной межправительственной организации, которая действует от имени и по поручению государства – экспортера капитала. В таком случае вопрос выплаты государством, ответственным за причинение ущерба иностранному инвестору, компенсации страховщику, перестает быть предметом регулирования исключительно внутригосударственного, частного права и становится предметом регулирования международного публичного права. Другими словами, участниками инвестиционного спора в данном случае становятся субъекты международного права: государство – экспортер капитала, под эгидой которого действовала государственная организация по страхованию инвестиций за рубежом, или международная межправительственная организация и государство – реципиент капитала.

В юридическом аспекте особенностью механизма страхования иностранных инвестиций является то, что гражданско-правовые отношения, возникающие между частным инвестором и учреждением страхования инвестиций за рубежом, трансформируются (посредством института суброгации и на основе двусторонних соглашений о поощрении и защите инвестиций или Сеульской конвенции об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций) в международно-правовые отношения между государствами-экспортерами инвестиций и государствами-импортерами инвестиций.

Реализацию принципа суброгации в отношении иностранных инвестиций могут предусматривать нормы внутригосударственного права. Так, Федеральный Закон Российской Федерации об иностранных инвестициях 1999 г. содержит норму, предоставляющую иностранному инвестору гарантию перехода его прав и обязанностей к другому лицу, «если иностранное государство или уполномоченный им государственный орган производит платеж в пользу иностранного инвестора по гарантии (договору страхования), предоставленной иностранному инвестору в отношении инвестиций, осуществленных им на территории Российской Федерации, и к этому иностранному государству или уполномоченному им государственному органу переходят права (уступаются требования) иностранного инвестора на указанные инвестиции, то в Российской Федерации такой переход (уступка требований) признается правомерным согласно ч. 2 ст. 7».

Однако, ввиду того, что внутренне законодательство не всех государств содержит нормы, аналогичные указанной выше норме законодательства России, важную роль в создании международно-правовой зашиты иностранных инвестиций путем применения принципа суброгации играет международное инвестиционное право, а именно - международные двусторонние договоры о взаимном поощрении и защите капиталовложений.

Механизм гарантирования иностранных инвестиций, как на национальном, так и на международном уровнях, включает заключение договора страхования между инвестором и гарантирующим органом, обычно по типовой форме с уплатой страхователем страховой премии. Договор включает обязанность инвестора, получившего страховое вознаграждение, передавать в порядке суброгации право своему государству (в лице гарантийного органа) или соответствующей специализированной международной страховой организации на предъявление им регрессной претензии к государству, на территории которого имел место некоммерческий риск, послуживший основанием для возмещения инвестору ущерба гарантийным органом. Гарантийный орган получает также право на получение от инвестора информации обо всех обстоятельствах, угрожающих возникновению некоммерческого риска, а также держит под контролем соответствующие обстоятельства и действия инвестора в этой связи.

Нормы двусторонних межгосударственных соглашений о защите капиталовложений для успешного функционирования нуждаются в связующем звене между международно-правовыми обязательствами государства по договору о защите капиталовложений и частноправовыми обязательствами по соглашению с иностранным инвестором, которое сделало бы государство обязанным отвечать перед иностранным частным инвестором за нанесенный ему ущерб в соответствии с нормами соглашения о защите капиталовложений. Роль такого связующего звена в соглашениях о защите капиталовложений как раз и выполняет условие о суброгации [12, p. 273-274.].

Практически в каждом двустороннем договоре о взаимном поощрении и защите капиталовложений содержатся условия о признании суброгации, сходные с условиями из Соглашения РФ с Японией 1998 г.: «Если одна Договаривающаяся Сторона или уполномоченное ею агентство производит платеж любому инвестору этой Договаривающейся Стороны в порядке возмещения, гарантии или в рамках договора страхования, оформленного в соответствии с законодательством этой Договаривающейся Стороны в отношении капиталовложений и доходов на территории Договаривающейся Стороны, то такая другая Договаривающаяся Сторона признает передачу первой Договаривающейся Стороне или уполномоченному ею агентству любого права и требования такого инвестора в отношении таких капиталовложений и доходов, в счет которых такой платеж был произведен, и суброгацию с первой Договаривающейся Стороной или уполномоченным ею агентством в отношении любого требования или основания для действия такого инвестора, возникшего в связи с этим».

В соответствии с принципом суброгации государство, которое производит выплату компенсации, «признает передачу прав инвестора другой Договаривающейся Стороне» (ст. 7 Соглашения РФ со Швейцарией). Согласно другой формулировке принципа суброгации, «Договаривающаяся Сторона или ее компетентный орган приобретает в порядке суброгации соответствующие права инвестора, основывающиеся на настоящем Соглашении» (ст. 10 Соглашения РФ с Финляндией).

В соответствии с Соглашением с Финляндией договаривающаяся сторона приобретает права инвестора «в пределах той части риска, которая покрыта гарантией и выплачена инвестору». Таким образом, хотя компенсация выплачивается непосредственному иностранному инвестору, международные соглашения регулируют лишь отношения между государствами. В связи с выплатой компенсации эти отношения, как следует из уточнения, сделанного в условии о суброгации Соглашения с Финляндией, возникают только после выплаты компенсации инвестору. Таким образом, лишь после выплаты полной компенсации инвестору договаривающееся государство, которому переданы права инвестора, может предъявить другому государству требования по поводу суммы выплаченной компенсации на основании международно-правовых норм договора о защите инвестиций. До того момента, пока не выплачена компенсация, все вопросы регулируются непосредственно между иностранным инвестором и государством, принявшим меры по национализации на основании норм внутреннего законодательства.

Решение проблемы выплаты компенсации на уровне отношений иностранного инвестора и государства, принимающего инвестиции, является сложным исходя как из расчета суммы компенсации, так и из урегулирования возможных в этих случаях разногласий. Как показывает практика, государство, принявшее меры по национализации, и инвестор редко приходят к согласию относительно оценки стоимости инвестиций. В целях решения этой проблемы и тем самым защиты инвесторов за рубежом, государство происхождения инвестора в соответствии со своим внутригосударственным правом создает собственный орган по государственному страхованию частных инвестиций за рубежом.

В некоторых международных договорах о защите капиталовложений содержатся условия, которые предусматривают страхование иностранных инвестиций. К примеру, в Соглашении России с Канадой (п. 1 ст. 8) говорится, что «если Договаривающаяся Сторона или ее компетентный орган производят платеж любому из своих инвесторов, в силу договора о гарантии или страховании капиталовложения другая Договаривающаяся Сторона будет признавать законность передачи этой Договаривающейся Стороне или ее компетентному органу всех принадлежащих инвестору прав». В соответствии с п. 2 ст. 8 данного Соглашения к Канаде после исполнения договора страхования переходят «право на соответствующие капиталовложения и связанные с ними доходы, а также все другие права, которыми обладает инвестор». Аналогичные положения содержатся в соглашении с Нидерландами.

Когда в договаривающемся государстве действует национальная система страхования инвестиций за рубежом, условия договора о защите капиталовложений о суброгации предусматривают, что передача прав инвестора государству происходит в момент исполнения государством своих обязанностей страховщика по договору страхования со своим инвестором или когда государство произведет выплату в силу данной им гарантии своему инвестору (п. «а» ст. 2 Соглашения России с США).

Итак, в двусторонних инвестиционных договорах закрепляется важная международно-правовая норма, в соответствии с которой если государственный орган одного государства дает гарантию против политических рисков для инвестиций, осуществляемых на территории другого государства, и вынужден произвести платеж по указанной гарантии, то другое государство (его государственные органы) обязано признавать права первого государства (его государственных органов) на соответствующую компенсацию (суброгация). Данная договорная норма позволяет перевести правоотношения между частным инвестором и государством на уровень международных публично-правовых отношений, что обеспечивает защиту иностранных инвестиций от политических рисков.

2. Страхование иностранных инвестиций в рамках внутригосударственного законодательства и его международно-правовые последствия

После окончания Второй мировой войны страны – экспортеры капитала в целях защиты своих инвесторов за рубежом от некоммерческих рисков начали создавать государственные системы страхования инвестиций (США – в 1948 г., Япония – в 1956 г., ФРГ – в 1958 г.). К концу 1980 г. уже около 20 стран применяли схемы страхования для своих инвесторов от политических рисков [9, p. 5]. При этом необходимым условием получения инвестором страховки обычно служит наличие соответствующего двустороннего международного соглашения между страной инвестора и страной вложения капитала.

Функции гарантирования инвестиций на национальном уровне возлагаются обычно на специальные образуемые государством учреждения, наделяемые обыкновенно правами юридического лица, но под надежным контролем государства. В США, к примеру, – это Overseas Private Investments Corporation (OPIC) – Корпорация по зарубежным частным инвестициям; в Канаде Корпорация развития экспорта (EDC); во Франции – Французская компания страхования внешней торговли или Французский банк для внешней торговли и т.д. Национальные гарантии инвестиций, естественно, предоставляются только своим инвесторам и избирательно с учетом политической и экономической стабильности в странах-импортерах инвестиций.

2.1Страхование иностранных инвестиций в США

Особого внимания в вопросе страхования инвестиций заслуживает практика США, которые стали первыми в деле создания национальных государственных организаций, осуществляющих страхование за рубежом на основе принципа суброгации. В 1948 г. в Соединенных Штатах была учреждена Корпорация зарубежных частных инвестиций (Overseas Private Investment Corporation – OPIC) (далее – «ОПИК»). Цель ОПИК – страховая поддержка американских инвесторов при осуществлении ими капиталовложений, как правило, в развивающихся странах и странах переходной экономики. ОПИК оказывает поддержку только тем инвестиционным проектам, которые являются финансово обоснованными, выгодными для принимающей страны и не способными в перспективе оказать негативное влияние на экономику США. Программа страхования считается одним из наиболее эффективных направлений деятельности ОПИК. Страховка, как правило, предоставляется американским фирмам, зарегистрированным в США, не менее 75% капитала которых принадлежит американцам.

Особенностью американской системы страхования инвестиций является то, что вопрос о суброгации решается не в рамках двусторонних договоров о взаимном поощрении и защите капиталовложений, а на основании специальных двусторонних соглашений о содействии капиталовложениям (англ.- Investment Incentive Agreement). Так, между Россией и США такое Соглашение было заключено на межправительственном уровне 3 апреля 1992 г. и ратифицировано 4 июня 1992 г. Соглашение было подписано США с целью предоставления американским инвесторам в РФ возможности обращения к услугам ОПИК и не содержит иных традиционных для двусторонних договоров о защите инвестиций положений. В соответствии с Соглашением между РФ и США о содействии капиталовложениям ОПИК вправе действовать по двум основным направлениям. Первое направление предполагает страхование от политических рисков, второе – предоставление прямых кредитов либо гарантий по кредитам или капиталовложениям. Следует иметь в виду, что ОПИК может предоставлять прямые займы и кредиты не только американским компаниям, но и совместным предприятиям с участием фирм США, действующих в России. В последнем случае американские инвесторы должны иметь значительную долю в капитале совместного предприятия (не менее 25%). Кроме того, Правительство России обязалось признавать все права, которые ОПИК может приобрести в качестве кредитора в связи с финансированием проектов на территории нашей страны.

Принципиальным положением в Соглашении между США и Россией о содействии капиталовложениям является признание Россией передачи ОПИК (его правопреемнику или представителю) прав инвестора при наступлении страхового случая и последующей выплаты ОПИК соответствующей компенсации инвестору. На основании этого ОПИК, именуемый в соглашении «эмитент», выплатив пострадавшему инвестору застрахованную сумму, вправе обратиться с регрессным требованием к российской стороне о возмещении соответствующей суммы. Так, согласно п. (а) (i) Статьи 2 Соглашения «…Правительство Российской Федерации признает …. передачу эмитенту … любых имущественных ценностей, в том числе в форме капиталовложений, а также наличных денежных средств или прав на денежные средства, равно как и правопреемство эмитента в отношении любого права, включая право собственности, право на заявление претензии, преимущественное право или право на предъявление возникшего или могущего возникнуть в связи с этим иска». Таким образом, на основе принципа суброгации к страховщику, т.е. государству США в лице ОПИК, после выплаты страхового возмещения переходят все права и требования страхователя в отношении третьих лиц (Россия) в связи с наступлением страхового случая. Если при страховании иностранных инвестиций от некоммерческих рисков частной страховой компанией спор всецело находится в сфере регулирования частного права, то при страховании ОПИК спор из категории частноправового перерастает в публично-правовой спор между двумя государствами – равноправными субъектами международного права.

2.2 Практика страхования иностранных инвестиций других стран

В середине 60-х гг. XX в. аналогичные ОПИК организации стали учреждаться в развитых странах, традиционно выступающих в качестве экспортеров капитала. В настоящее время на долю трех национальных программ страхования экспортера капитала – США (страхование в рамках ОПИК), ФРГ (национальная программа «Честный Труд» – Truarbeit), Японии (страхование в рамках подразделения страхования экспорта министерства внешней торговли и промышленности – Export Insurance Division, Ministry of International Trade and Industry –ETD/MITI) – приходится 80% рисков в рамках национальных государственных программ страхования инвестиционных рисков [11, p. 119.].

Страхование политических рисков национальных инвесторов путем применения суброгации в других странах в принципе имеет схожие последствия в том, что касается изменения природы взаимоотношений инвестора и принимающего государства в случае наступления страхового случая и выплаты страховой суммы с частноправовой на публично-правовую. Однако следует отметить и некоторые особенности.

Так, страхование, осуществляемое в рамках подразделения министерства внешней торговли и промышленности Японии, является обязательным для любого японского экспортера и покрывает более широкий круг рисков. Как правило, национальные программы страхования покрывают некоммерческие риски трех основных видов: связанные с экспроприацией иностранной собственности принимающим государством, войной и революцией, неконвертируемостью валюты и как следствие – невозможностью репатриации прибыли. Японская система страхования предусматривает также страхование от невозможности продолжать осуществление предпринимательской деятельности, от приостановления проведения банковских операций, от приостановления осуществления предпринимательской деятельности на срок, превышающий шесть месяцев [3, с. 116-117].

3. Международно-правовые механизмы страхования иностранных инвестиций

Большинство действующих двусторонних договоров о защите и поощрении капиталовложений предусматривают переход к государству, произведшему платеж инвестору в качестве гарантии от некоммерческих рисков в связи с его капиталовложением на территории другого государства, в порядке суброгации прав инвестора. Ввиду того, что в результате такого перехода прав в порядке суброгации от частного лица к государству участниками правоотношений становятся государства – субъекты международного права, и таким образом урегулирование спора между государствами как субъектами международного права осуществляется уже в рамках международного права.

Кроме двухсторонних соглашений о защите и поощрении капиталовложений собственно международно-правовые механизмы страхования иностранных инвестиций реализуются через международные организации по страхованию иностранных инвестиций, создаваемые и действующие как на региональном, так и на универсальном уровне.

3.1 Региональные международные страховые организации

Так, к региональным международным организациям относится, например, Европейское агентство по гарантиям инвестиций, созданное в 1993 г. и осуществляющее страхование некоммерческих рисков, включая риски, связанные с ограничениями, вводимыми в рамках валютного регулирования, ограничивающими права инвесторов в том, что касается репатриации прибыли, а также риски, связанные с введением чрезвычайных налогов. Применительно к России, например, в качестве страхователей могут выступать частные инвесторы, имеющие местонахождение в тех европейских странах, которые подписали с Россией двусторонние соглашения о поощрении и взаимной защите капиталовложений.

Другим примером региональной организации является Arab Investment & Export Credit Guarantee Corporation (англ.) - Межарабская корпорация по гарантированию инвестиций и экспортному кредитованию (МКГИ), которая начала действовать в 1974 г. на начальный срок в 30 лет. В нее входят более 20 членов: Алжир, Саудовская Аравия, Египет, ОАЭ, Катар, Марокко, Судан, Сирия и т.д. МКГИ – самостоятельная международная организация, обладающая международной правосубъектностью. Своеобразие МКГИ состоит в том, что она была создана странами-членами с целью предоставления гарантий в первую очередь инвестициям, учрежденным лицами того или иного государства – члена компаний на территории того или иного государства-участника, однако на сегодняшний день МКГИ страхует также некоммерческие риски (экспроприация, национализация, запрет на конвертацию и трансферты, военные действия, внутренние беспорядки) инвестиций из других стран на основании договора между инвестором и МКГИ.

Предоставление гарантий не осуществляется автоматически, оно зависит от согласия на инвестиции властей страны, на территории которой они осуществляются, и от положительного решения органов МКГИ. Действительно, МКГИ не в состоянии обеспечить финансирование всех проектов. Гарантии могут предоставляться только тем из них, которые хотя бы минимально одновременно и рентабельны, и обеспечены правовой безопасностью.

МКГИ гарантирует инвестиции только от некоторых политических (некоммерческих) рисков. Эти риски в соответствии со ст. 18 Конвенции по созданию МКГИ подразделяются на три категории:

  • риски, вытекающие из мер, принятых прямо или косвенно страной, на территории которой осуществляются инвестиции, когда эти меры направлены на лишение инвестора его важнейших прав по осуществлению инвестиций (экспроприация и национализация);

     

  • риски, вытекающие из мер, принятых прямо или косвенно страной, на территории которой осуществляются инвестиции, когда эти меры существенно ограничивают права инвесторов на перевод за границу доходов или продукции от этих инвестиций; речь идет в основном о риске конвертируемости и риске непереводимости;

     

  • риски, вытекающие из военных действий внутреннего и внешнего характера, если эти военные действия затрагивают реальные активы инвестора.

 

Несмотря на существующую в целом эффективную практику создания региональных механизмов страхования иностранных инвестиций, следует признать, что в современных условиях глобализации, выражающейся, в том числе в осуществлении иностранных инвестиций между различными регионами, наиболее эффективны могут быть универсальные механизмы страхования иностранных инвестиций.

Кроме того, в рамках исследуемой темы следует особое внимание уделить именно универсальным механизмам, так как в рамках проектов ГЧП обычно речь идёт о межрегиональном инвестировании, так, например, именно западно-европейские (британские, французские, немецкие) технологии и капиталы находят применение в реализуемых по всему миру проектах ГЧП.

3.2 Универсальные международные страховые организации

Обсуждение необходимости создания международной организации, занимающейся страхованием иностранных инвестиций началось уже в конце 50-х гг. XX в. Под эгидой Международного банка реконструкции и развития (МБРР) был разработан проект учреждения Международного агентства по страхованию инвестиций. Но в 60 –70-е гг. XX в. этот проект не нашел поддержки у развивающихся стран, и работы по нему были приостановлены. Работа была возобновлена в 1981 г., и в результате был разработан текст Конвенции об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций, который был одобрен Советом управляющих МБРР 11 октября 1985 г. на ежегодной сессии в Сеуле (поэтому Конвенция стала называться «Сеульской конвенцией») и передан правительствам стран-членов МБРР и Швейцарии для подписания. Сеульская конвенция вступила в силу 12 апреля 1988 г., и 12 июня того же года МИГА начало свою деятельность [3, с. 118.]. По состоянию на 29 сентября 2009 г. в Сеульской конвенции участвуют 175 государств, в том числе 25 промышленно развитых стран, включая США, Канаду, Великобританию, Германию, Францию, Италию, Японию, а также 149 развивающихся стран, включая Российскую Федерацию, которая подписала Сеульскую конвенцию 15 сентября 1992 г. и с 29 декабря 1992 г. является ее полноправной участницей.

В Российской Федерации складывается практика страхования МИГА иностранных инвестиций. Так, в 1996 г. застраховано четыре проекта на общую страховую сумму 100,34 млн. долл. США. В 1997 г. застраховано семь проектов на общую страховую сумму 66,2 млн.. долл. В 1998 г. были застрахованы инвестиции Banque National de Paris, Citibank, Efes – всего на общую страховую сумму 137,9 млн. долл. США [5, с. 83].

Термин «guarantee» в названии МИГА, как и в нормативных документах, регулирующих деятельность МИГА, переводится как страхование (insurance). Именно в таком значении термин «guarantee» применительно к страхованию инвестиций от политических рисков употребляется зарубежными учёными [10, p. 10]. Кроме того, российские исследователи также указывают, что английские слова «guarantee» (гарантия) и «insurance» (страхование) по отношению к проблематике международного страхования инвестиций следует рассматривать как синонимы [5, с. 77].

Исходя из Преамбулы Сеульской конвенции, договаривающиеся государства, принимая Сеульскую конвенцию, были убеждены в том, МИГА «способно сыграть важную роль в стимулировании иностранных инвестиций». При этом МИГА не призвано заменить иные существующие региональные международные страховые организации, действующие в отдельных странах программы страхования иностранных инвестиций или частные страховые компании. Напротив, МИГА согласно Преамбуле Сеульской конвенции должно «дополнить национальные и региональные программы гарантий инвестиций, а также деятельность частных страховых компаний». Следовательно, Сеульская конвенция подразумевает определенное взаимодействие всех существующих механизмов страхования иностранных инвестиций и МИГА, направленное на минимизацию некоммерческих рисков для инвесторов. Практические аспекты этого взаимодействия урегулированы в тексте Сеульской конвенции. В частности, МИГА осуществляет перестрахование инвестиций, застрахованных национальными и региональными страховыми организациями, а также частными страховщиками, и, кроме того, вправе сотрудничать с ними на условиях совместного страхования (ст. 19-21). Таким образом, очевидно, что Сеульская конвенция была принята как новый инструмент взаимодействия международно-правовых и национально-правовых механизмов защиты иностранных инвестиций.

Помимо этого, преамбула Сеульской конвенции содержит ряд важных заявлений стран-участниц, позволяющих судить о целях создания МИГА. Так, договаривающиеся государства отметили необходимость укрепления международного сотрудничества в целях экономического развития и увеличения вклада в такое развитие иностранных инвестиций. Таким образом, страны-участницы Сеульской конвенции признали, что международное экономическое сотрудничество, результатом которого несомненно является принятие и вступление в силу Сеульской конвенции, является необходимым условием для осуществления иностранных инвестиций.

Кроме того, в Преамбуле Сеульской конвенции отмечается значение устранения некоммерческих рисков для развития экономики развивающихся стран: «снятие озабоченностей, связанных с риском некоммерческого характера, способствовало бы и еще более содействовало потоку иностранных инвестиций в развивающиеся страны».

Более того, в Преамбуле Сеульской конвенции отмечено, что режим, предоставляемый иностранным инвестициям, должен содержать справедливые и стабильные нормы. Таким образом, принятие Сеульской конвенции и создание МИГА призвано не только урегулировать конкретные экономические вопросы отдельных инвесторов, но и стало международно-правовым инструментом воздействия на внутригосударственное право государств-участников Сеульской конвенции, которые в целях привлечения иностранных инвестиций должны создавать справедливый и стабильный правовой режим в своей стране.

Указанные положения преамбулы Сеульской конвенции конкретизируются в отдельных положениях конвенции, в том числе в ст. 23, согласно которой МИГА проводит исследования и распространяет информацию о возможностях инвестиций в развивающихся странах, а также предоставляет развивающимся странам техническую помощь и консультации для улучшения инвестиционных условий, в частности, разработка внутригосударственного инвестиционного законодательства, программ стимулирования инвестиций. Также МИГА способствует мирному разрешению споров между инвесторами и государствами, в том числе путём предоставления информации о существующих способах разрешения споров и международно-правовых инструментов урегулирования разногласий. Кроме того, МИГА ведет работу по заключению двусторонних и многосторонних соглашений, направленных на обеспечение гарантируемым МИГА инвестициям благоприятного режима.

Таким образом, Сеульская конвенция демонстрирует пример новой формы взаимодействия международного и внутригосударственного права путём влияния деятельности международной организации (неправотворческой) на содержание внутригосударственного права государств-участников.

Задачей МИГА согласно ст. 2 Сеульской конвенции является стимулирование потока инвестиций в производственных целях между государствами-членами и особенно в развивающиеся государства [1]. Эта задача решается путём страхования инвестиций, осуществляемых в странах-участницах Сеульской конвенции из других стран-участниц.

3.2.1 Правовой статус МИГА

МИГА ввиду характера своей деятельности обладает особым правовым статусом, сформированным в результате исследуемого в настоящей работе взаимодействия международного и внутригосударственного права.

Так, в соответствии с Сеульской конвенцией членами МИГА являются государства, но правовой статус Агентства в Конвенции прямо определяется как юридическое лицо (ст. 1), занимающееся коммерческой деятельностью (ст. 1, 2, 27 и др.). Традиционно юридическое лицо приобретает свой статус по законодательству государства его создания (регистрации), то есть обладает своеобразной «национальностью». Однако, в Сеульской конвенции не уточняется национальная принадлежность МИГА как юридического лица. Формальный статус юридического лица в Конвенции конкретизирован формой акционерного общества, основные характеристики которого определены в Конвенции (ст. 5 – 10). Прежде всего, МИГА располагает акционерным капиталом, разделенным между его членами (глава II Сеульской конвенции). Наличие акционерного капитала обусловлено прежде всего тем, что по своим страховым обязательствам МИГА несет самостоятельную имущественную ответственность перед страхователями. Все государства-члены Сеульской конвенции входят либо в группу I, в которой состоят развитые страны, вносящие вместе 60% капитала МИГА (крупнейшие вкладчики: США, Япония, ФРГ, Великобритания и Франция), либо в группу II в составе развивающихся стран, на которые приходится 40% капитала (в эту же группу включены были Россия и другие страны «переходного этапа» экономического развития). Распределение акционерного капитала между государствами-участниками, предусмотренное Сеульской конвенцией, красноречиво свидетельствует, что решающее влияние на МИГА оказывают развитые государства.

Несмотря на ведение коммерческой деятельности и соответствующие атрибуты, в частности, акционерный капитал, а также то, что международно-правовой статус МИГА прямо не заявлен в Сеульской конвенции, ряд предусмотренных Сеульской конвенцией особенностей МИГА позволяют утверждать, что МИГА является межправительственной организацией, в частности:

  • МИГА наделено правом сотрудничать с ООН и другими межправительственнымиорганизациями, имеющими специализацию в родственных областях, в том числе, Всемирный банк и Международную финансовую корпорацию (ст. 35);

     

  • МИГА предоставлены привилегии и иммунитеты, свойственные межправительственным организациям, например, судебный иммунитет, дипломатический иммунитет высших должностных лиц, неприкосновенность архивов (ст. 43–50);

     

  • Сеульская конвенция предусматривает особую международно-правовую процедуру урегулирования возможных споров между МИГА и государствами-членами (ст. 57 и Приложение II к Сеульской конвенции).

 

Таким образом, правовой статус МИГА является результатом взаимодействия частноправовой внутригосударственной концепции юридического лица, осуществляющего коммерческую деятельность, и международной публично-правовой концепции международной организации. Следовательно, ещё одной формой взаимодействия международного и внутригосударственного права является формирование субъектов права с особым правовым статусом, в котором присутствуют как национально-правовые элементы (акционерный капитал и проч.), так и международно-правовые аспекты (иммунитеты и привилегии международных организаций). Примером такого взаимодействия является МИГА.

3.2.2 Операции МИГА

3.2.2.1 Страхуемые риски

В Сеульской конвенции приводится перечень некоммерческих рисков, которые подлежат страхованию МИГА:

a) риск экспроприации или аналогичных мер, то есть законодательных или административных действий или бездействий принимающего государства, в результате которого инвестор лишается права собственности в отношении инвестиций, контроля над ними или существенного дохода от инвестиций, за исключением «общеприменимых мер недискриминационного характера», обычно направленных на регулирование экономической деятельности на территории государства;

b) риски, связанные ограничениями на перевод или конвертацию валюты, введенными в стране-импортере в отношении прибыли инвестора или в связи с ликвидацией инвестиционного предприятия;

c) риски возникновения войны или гражданских беспорядков, в том числе восстания, революции и т.п. события, не контролируемые властями страны.

Перечисленные выше риски являются традиционными некоммерческими рисками, которые существенны для любых инвесторов в любых государствах, вне зависимости от формы осуществления инвестиций и других факторов.

Однако, в контексте исследуемой темы правового регулирования государственно-частного партнёрства ключевым представляется новый вид некоммерческого риска, страхование которого предусмотрено Сеульской конвенцией. Речь идёт о риске нарушения принимающим инвестиции государством договора (соглашения) , заключенного между инвестором и принимающим инвестиции государством, то есть любой отказ принимающего инвестиции государства от договора с инвестором или нарушение такого договора. При этом компенсация осуществляется МИГА только в тех случаях, когда:

i инвестор не имеет возможности обратиться в суд или арбитраж для вынесения по иску об отказе от договора или его нарушении; или

ii суд или арбитраж не принимает решения в течение разумного времени; или

iii принятое судом или арбитражем решение не может быть исполнено.

Таким образом, согласно Сеульской конвенции указанный риск может быть признан реализовавшимся лишь в том случае, если кроме нарушения договора со стороны государства инвестор не может использовать эффективные средства правовой защиты своих прав. Очевидно, что в случае, если контрагентом инвестора является государство, защита прав инвестора в судах этого государства может оказаться недостаточно эффективной.

Следует отметить, что страхование именно от этого риска особенно важно для инвесторов, реализующих проекты ГЧП на основании Соглашений о ГЧП, заключаемых с государствами, принимающими инвестиции, так как именно в проектах ГЧП наиболее вероятна реализация этого вида некоммерческого риска.

Так, МИГА застраховало некоторые реализуемые в Российской Федерации проекты ГЧП. В частности, в 2004-2005 гг. МИГА выпустило гарантии на 45,1 млн. евро и 22,5 тыс. евро, а также на 42,7 млн. евро в пользу немецкого инвестора компании «ВТЕ Вассертехник ГмбХ», осуществляющего проект ГЧП в сфере водоснабжения в Москве. Гарантии были выданы на 15-летний срок реализации инвестиционного проекта и защищают инвестора от рисков экспроприации и нарушения заключенного иностранным инвестором с г. Москвой как субъектом Российской Федерации Договора о реализации проекта по финансированию, строительству и эксплуатации Юго-западной водопроводной станции с последующей передачей станции в собственность г. Москвы (модель BOOT: build-own-operate-transfer (строить-владеть-эксплуатировать-передавать). Таким образом, для инвесторов, участвующих в реализации проектов ГЧП, в том числе в России, очевидно важным фактором является возможность страхования МИГА риска нарушения государством (субъектом федеративного государства) заключенного Соглашения о ГЧП.

Кроме того, в контексте анализируемого риска нарушение договора в свете рассматриваемой темы представляет интерес следующий аспект: в случае реализации этого риска частноправовые договорные правоотношения инвестора и принимающего инвестиции государства, регулируемые в большинстве случаев внутригосударственным правом, в результате суброгации и замены инвестора МИГА трансформируются в международно-правовые отношения публичного характера, основанные на нарушении государством частноправового договорного обязательства. В данном случае проявляется ещё один аспект взаимодействия международного и внутригосударственного права в деятельности МИГА.

Кроме указанных выше некоммерческих рисков, Совет директоров МИГА вправе расширить перечень страхуемых рисков на основании совместного ходатайства инвестора и принимающего инвестиции государства. Однако ни при каких обстоятельствах МИГА не страхует риск девальвации валюты.

3.2.2.2 Гарантируемые инвестиции

Согласно ст. 12 Сеульской конвенции гарантии могут распространяться на следующие инвестиции: акционерное участие, в том числе среднесрочные и долгосрочные займы, предоставленные владельцами акций заинтересованному предприятию, или гарантированные ими. Кроме того, застрахованы могут быть также иные среднесрочные или долгосрочные инвестиции, определенные Советом директоров.

МИГА также страхует инвестиции, не связанные с долевым участием в уставном капитале, иначе именуемые договорными прямыми инвестициями (contractual direct investments), к которым могут быть отнесены инвестиции в проекты ГЧП, оформленные исключительно Соглашением о ГЧП.

Чтобы быть застрахованными МИГА, инвестиции должны отвечать следующим дополнительным требованиям (ст. 12 Сеульской конвенции), а именно:

а) быть экономически обоснованными и вносить вклад в развитие принимающей страны;

б) соответствовать законам и правилам принимающей страны;

в) соответствовать провозглашенным целям и приоритетам развития принимающей страны.

Включение таких дополнительных требований в Конвенцию некоторые специалисты объясняют тем прагматичным соображением, что инвестиции, не способствующие экономическому развитию принимающей страны, в большей степени подвержены опасности репрессивных мер со стороны правительства этой страны [5, с. 83].

Сеульская конвенция указывает в качестве целей создания механизма инвестиционного гарантирования стимулирование создания в странах-импортерах инвестиций стабильного режима, снижающего вероятность наступления политических, некоммерческих рисков. В связи с этим согласно Сеульской конвенции дополнительным условием страхования инвестиций является существование в принимающем инвестиции государстве условий для капиталовложений, включая наличие справедливого и равного подхода к капиталовложениям (fair and equitable treatment of investment) и их правовой защиты (ст. 12). Это условие считается выполненным, если иностранные инвестиции не дискриминируются и на них распространяется либо режим наибольшего благоприятствования, либо национальный режим, а во внутригосударственном праве принимающего инвестиции государства содержатся гарантии защиты иностранных инвестиций от экспроприации.

Если такой режим не обеспечен национальным законодательством принимающего инвестиции государства, МИГА может согласно ст. 23 Сеульской конвенции достигнуть с принимающим инвестиции государством соглашение об особом режиме, который должен быть предоставлен гарантируемым МИГА инвестициям.

Таким образом, с одной стороны, при принятии МИГА решения о страховании инвестиций в конкретное государство его внутреннее законодательство и правоприменительная практика становятся объектом пристального внимания и оценки со стороны МИГА, а с другой стороны – налицо взаимодействие международного и внутригосударственного права в форме реализации международных стандартов в отношении режима иностранных инвестиций в государствах, принимающих инвестиции, застрахованные МИГА.

Другим важным условием страхования инвестиций в МИГА является утверждение принимающим инвестиции государством страхования по установленным для покрытия рискам (ст. 15 Сеульской конвенции), т.е. государство, в котором осуществляются инвестиции, должно выразить свое согласие на заключение инвестором договора страхования с МИГА и согласиться с перечнем рисков, в отношении которых предоставляется в данном конкретном случае страхование. Процедура утверждения инвестиций принимающим инвестиции государством является международно-правовым актом, включающим комплекс частноправовых отношений (по осуществлению инвестиций между инвестором и принимающим инвестиции государством и по страхованию инвестиций между инвестором и МИГА) в сферу международных публично-правовых отношений между МИГА и принимающим инвестиции государством. В дальнейшем совокупность международно-правовых актов и внутригосударственных норм, а именно, Сеульская конвенция, а также акт утверждения инвестиций принимающим государством и механизм суброгации, становятся основанием возникновения у МИГА права требовать от принимающего инвестиции государства компенсации причиненного иностранному инвестору ущерба как меры международно-правовой ответственности.

Отношения между МИГА и инвестором регулируются заключаемым между ними договором о гарантии, условия которого определяются МИГА в зависимости от конкретных обстоятельств на основе принятых Советом директоров правил. При этом важно иметь в виду, что МИГА не обеспечивает полного возмещения в случае утраты инвестиций (ст. 16 Сеульской конвенции МИГА), что стимулирует инвестора к самостоятельной работе по предотвращению реализации некоммерческих рисков, в том числе по соблюдению внутригосударственного права принимающей инвестиции страны.

3.2.2.3 Инвесторы, риски которых могут быть застрахованы

Сеульская конвенция (ст. 13) предусматривает несколько принципиальных условий, при соблюдении которых инвестор может получить страхование МИГА.

Так, инвестор (будь то физическое или юридическое лицо) должен иметь национальность государства-участника МИГА, но не принимающего инвестиции государства. При этом Сеульская конвенция допускает использование нескольких способов определения национальности юридического лица, среди которых – место создания, место расположения основных органов, принадлежность акционерного (уставного) капитала. Таким образом, как отмечают исследователи, Сеульская конвенция использует все известные критерии определения «национальности» юридического лица с целью максимально расширить круг возможных страхователей [5, с. 84].

Страхование может быть по решению Совета директоров распространено также на юридическое лицо, созданное в принимающей инвестиции стране, или большая часть капитала находится во владении граждан принимающей инвестиции страны, при условии соответствующего совместного ходатайства инвестора и принимающего государства и в случае, если инвестиции поступают из-за рубежа.

Для МИГА не имеет значения, находится ли юридическое лицо-инвестор в частном или государственном владении. Однако важным условием является осуществление инвестором деятельности на коммерческой основе.

3.2.3 Суброгация

Согласно п. a) ст. 18 Сеульской конвенции после осуществления выплаты или согласия на выплату компенсации инвестору его связанные с застрахованными инвестициями права или требования в отношении принимающего инвестиции государства, уступаются МИГА. Условия уступки прав предусматриваются заключенным МИГА и инвестором договором о гарантии. Указанное положение представляет собой традиционный механизм суброгации, известный национальному праву многих государств.

Однако Сеульская конвенция содержит дополнительное положение в отношении суброгации в пользу МИГА, которое переводит последствия реализации суброгации из частноправовой в международно-правовую сферу: согласно п. b) ст. 18 права МИГА, возникающие в результате суброгации, признаются всеми государствами-членами Сеульской конвенции. Указанное положение позволяет МИГА предъявлять причинившим ущерб иностранным инвесторам государствам требования в силу частноправового института суброгации, но на основании международно-правового механизма Сеульской конвенции.

Следует иметь в виду, что перенесение проблем зашиты иностранных инвестиций путем суброгации на международно-правовой уровень само по себе не снимает проблему, а только изменяет ее правовую сущность. При этом сущность правоотношений в сфере иностранных инвестиций состоит в создании правовых условий и гарантий инвесторам, а также в определении соответствующих правовых форм инвестирования одновременно на двух уровнях: международно-правовом и национально-правовом. Основу международного инвестиционного права составляет совокупность международно-правовых и национально-правовых норм, регламентирующих отношения между различными участниками инвестиционного проекта. Если принимающее инвестиции государство не соглашается выплачивать компенсацию МИГА, то в случае суброгации в сфере международного публичного права возникает новая проблема – разрешение спора между МИГА и государством-членом этой международной универсальной организации в силу перехода к ней требований на основе переуступки. При этом хотя сторонами в инвестиционном споре выступают равноправные субъекты международного права, государство и межправительственная международная организация, существо заявленного требования носит коммерческий характер.

3.2.4 Разрешение споров МИГА и принимающих инвестиции государств

Согласно Сеульской конвенции (ст. 57) споры, касающиеся требований МИГА, действующего в качестве правопреемника инвестора после выплаты ему возмещения, к государству-участнику Сеульской конвенции, разрешаются либо согласно процедуре, изложенной в Приложении II к Сеульской конвенции, либо на основании специального соглашения об альтернативном урегулировании спора, основанного на Приложении II к Сеульской конвенции и утвержденного Советом директоров МИГА. При этом Приложение II к Сеульской конвенции предусматривает применение различных известных международному публичному праву, в том числе закрепленных в ст. 33 Устава ООН, способов разрешения споров. Среди них переговоры, согласительная процедура, посредничество, а также арбитраж ad hoc, действующий, если стороны не договорились об ином, согласно арбитражным правилам, принятым согласно Конвенции об урегулировании инвестиционных споров между государствами и гражданами других государств 1965г. (Вашингтонская конвенция). Выбор этих арбитражных правил очевидно обусловлен схожестью инвестиционных отношений, в которые вступает МИГА в порядке суброгации, с отношениями, споры из которых рассматриваются по Вашингтонской конвенции.

В контексте рассматриваемого вопроса о взаимодействии международного и внутригосударственного права, в том числе в контексте деятельности МИГА, следует обратить внимание на нормы права, подлежащие применению при рассмотрении споров между МИГА и принимающими инвестиции государствами. Так, согласно п. g) ст. 4 Приложения II к Сеульской конвенции применению в ходе арбитражного разбирательства подлежат:

  • Сеульская конвенция;
  • Любое относящееся к рассматриваемому вопросу соглашение между сторонами спора;
  • Дополнительные документы и правила МИГА;
  • Применимые нормы международного права;
  • Внутреннее законодательство соответствующего государства; а также
  • Применимые положения инвестиционного договора.

Таким образом, сама по себе процедура рассмотрения споров между МИГА и государствами, в том числе перечень подлежащих применению согласно Сеульской конвенции норм права, являются примером взаимодействия международного и внутригосударственного права в регулировании инвестиционных правоотношений, в том числе проектов ГЧП, так как нормы обеих систем права подлежат применению при разрешении споров.

Кроме того, Сеульская конвенция содержит ряд существенных положений, обеспечивающих исполнение решений арбитража на территории всех государств-участников Сеульской конвенции. Так, согласно п. j) ст. 4 Приложения II каждое государство-участник Сеульской конвенции признает принятое арбитражное решение как обязательное и подлежащее исполнению на его территории, аналогично окончательному решению местного суда. Исполнение арбитражного решения регулируется законами об исполнении судебных решений, действующими в государстве, на территории которого такое исполнение должно иметь место и не затрагивается законодательством об иммунитете. Таким образом, указанные положения обеспечивают исполнение принятых арбитражем решений в любом государстве-участнике Сеульской конвенции.

Учитывая изложенное, с точки зрения исследуемого взаимодействия международного и внутригосударственного права, важно иметь в виду, что как выдача инвестиционной гарантии, так и право суброгации обусловливаются наличием международного соглашения с участием государства-экспортера и государства-импортера инвестиций, в котором предусмотрено признание передачи прав по суброгации. Причина существования такого условия в том, что в его отсутствие государство, принимающее инвестиции, может обоснованно отказаться от признания перехода прав инвестора к государству-экспортеру инвестиций, тем самым фактически воспрепятствовав урегулированию спорной ситуации, предложив обращение в суд самого принимающего инвестиции государства. Признание государством, принимающим инвестиции, суброгации в отношении международной организации, осуществляющей страхование, например, МИГА, также необходимо для эффективной реализации принципа суброгации. Такое признание, как было отмечено выше, включено в ст. 18 Сеульской конвенции.

Таким образом, все механизмы страхования инвестиций, как действующие в силу норм внутригосударственного права (например, ОПИК), так и в силу норм международного права (например, МИГА), в любом случае основываются на положениях международного права, в которых выражается признание государством осуществления суброгации. В отсутствие такого признания осуществление эффективного страхования иностранных инвестиций невозможно.

При этом важно иметь ввиду, что особенностью механизма суброгации согласно Сеульской конвенции по сравнению с механизмами суброгации согласно двусторонним соглашениям о поощрении и защите капиталовложений с точки зрения взаимодействия международного и внутригосударственного права является то, что в рамках многостороннего международного договора, каким является Сеульская конвенция, урегулированы различные вопросы, связанные с реализацией механизма суброгации, которые обычно регулируются внутригосударственным законодательством и не отражаются в двусторонних соглашениях о защите капиталовложений. К таким вопросам, в частности, относятся определение подлежащих страхованию инвестиций, страховых рисков, процедур урегулирования споров инвесторов и страховщика, а также страховщика с государством-импортером капитала [6, с. 250].

Таким образом, эффективное и гармоничное взаимодействие международного и внутригосударственного права, примером которого служит страхование иностранных инвестиций, является условием надлежащей защиты иностранных инвестиций, особенно в рамках проектов ГЧП.

 


 

 

  1. Библиотечка журнала «Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации», специальное приложение к N 7, июль 2001 г.
  2. Губарев Д.С. Природа некоммерческих рисков. Дисс… канд. юрид. наук / ДА МИД России. - М., 2001.
  3. Доронина Н.Г., Семилютина Н.Г. Российское законодательство об иностранных инвестициях и проблема страхования некоммерческих рисков иностранных инвесторов. – В кн.: Правовое регулирование иностранных инвестиций в России / Отв. ред. А.Г.Светланов. - М, 1995.
  4. Карро Д., Жюйар П. Международное экономическое право. - М., 2002.
  5. Пащенко Е.Г., Силкин В.В. Международное страхование инвестиций от политических рисков (на примере МИГА) // Московский журнал международного права, 1999. - № 3.
  6. Селим Р.А. Страхование иностранных инвестиций // Международное право – International Law, 2008. - № 3 (35).
  7. Турбина К.Е. Инвестиционный процесс и страхование инвестиций от политических рисков. - М., 1995.
  8. Фархутдинов И.З. Международное инвестиционное право: теория и практика применения. - М., 2005.
  9. Bilateral Investment Treaties. – L.: Graham and Trotman Ltd., 1988.
  10. Holthus M., Kebschull D., Menck K.W. Multilateral Investment Insurance and Private Investment in the Third World. – Hamburg, 1994.
  11. Rowat M.D. Multilateral approaches to improving the investment climate of developing countries: the cases of ICSTD, M1GA // Harvard International Law Journal, 1992. - Vol. 33. - №1.
  12. Sornarajah M. The International Law on Foreign Investments. - Cambridge, 1994.